приворот вуду дома
приворот вуду дома

Гадание при свечах читать онлайн




Марина Стенич работала в кардиологии уже три года, и вообще-то работа ничуть не угнетала ее. Со стороны казалось, что она все делает играючи, ее тонкие пальцы прикасались ко всему легко и мимолетно.

Ей-богу, полегчало, покуда ты со мной возилась. Способности, что ли, у тебя такие? Марина только улыбнулась в ответ. Конечно, способности. Сейчас — такие же мимолетные, как прикосновения Марининых пальцев, но усатый Степан Сергеевич все равно их почувствовал.

Что бог дал, о том совсем не думают. Сама потом будешь жалеть, вот помяни мое слово. Степан Сергеевич Евстафьев оказался последним ее пациентом на сегодня.

Скачать книгу

Рабочий день был окончен, и Марина чувствовала себя слегка усталой после ночного дежурства и целого дня беспрерывной беготни. Но это было даже хорошо: меньше оставалось времени на то, чтобы размышлять о равномерном течении жизни — о том, что нагоняло на нее неизбывную тоску.

А мысли эти наваливались на нее сразу, как только она выходила из больницы. Марина медленно шла домой по неширокой, сбегающей к реке улочке и думала о том, что ей уже двадцать три года, а жизнь ее идет точно так же, как у всех одиноких медсестер — все равно, двадцатилетних или сорокалетних.

Работа, необременительные домашние заботы — много ли надо одной!

гадание при свечах читать онлайн

И тягучее, как у всех, однообразие… Однажды она рассказала об этом Нине Прокофьевне из терапии: несмотря на внешнюю суровость и басовитый голос, та была отзывчива, Марина сразу это почувствовала.

Все при тебе, и парни за тобой бегают. Вот нашла себе заботу — жизнь однообразная! Мне б твои годочки, Мариша..

Гадание при свечах (2008)

Марина только вздохнула, выслушав этот нехитрый совет. Зря разболталась, разнюнилась перед Ниной. Марина медленно шла домой по неширокой, сбегающей к реке улочке и думала о том, что ей уже двадцать три года, а жизнь ее идет точно так же, как у всех одиноких медсестер — все равно, двадцатилетних или сорокалетних.

Работа, необременительные домашние заботы — много ли надо одной! И тягучее, как у всех, однообразие… Однажды она рассказала об этом Нине Прокофьевне из терапии: несмотря на внешнюю суровость и басовитый голос, та была отзывчива, Марина сразу это почувствовала.

Все при тебе, и парни за тобой бегают. Вот нашла себе заботу — жизнь однообразная!

  • Сначала Марина отвечала терпеливо и безропотно, но в конце концов ей это надоело.
  • Рука была прохладна и легка, и Марине вдруг показалось, что пальцы осторожно гладят ее лоб.
  • Вот фигура уж точно была самая обыкновенная — и плечи как у подростка, и совсем нет того пленительного изгиба талии и бедер, который так бросается в глаза и создает впечатление совершенства, и грудь маленькая.
  • Тем более — в яблоневый Спас.

Мне б твои годочки, Мариша.. Марина только вздохнула, выслушав этот нехитрый совет. Зря разболталась, разнюнилась перед Ниной.

Ну что толку в чужих советах? Какое такое откровение она надеялась услышать? Все правильно говорила Нина Прокофьевна. Хотя Марина была не из тех ослепительных красавиц, которые отбою не знают от кавалеров, но и за ней не прочь были приударить не самые последние парни.

Дело было не в отсутствии поклонников.

  • Марине даже хорошо стало девочку: в самом деле, много ли их часто, мечтающих стать врачами, а не лишними проститутками.
  • И крупное, как у всех, окружающее… Однажды она рассказала об всяком Нине Прокофьевне из смены: несмотря на внешнюю суровость и настоящий голос, та дела отзывчива, Марина сразу это бросила.

Дело было в ней самой. Двадцатитрехлетняя медсестра Орловской областной больницы Марина Стенич не только никогда не была влюблена, но даже и представить себе не могла, как это можно влюбиться и в кого. И ни книги ее не убеждали, ни фильмы — она была сама по себе, и любовь была не для нее.

Действительно, у самого усадебного забора расположились женщины с ведрами, полными яблок — золотых, зеленых, красных. Утречком в церковь сходили, берите! Марина спрыгнула с подножки автобуса и медленно пошла вдоль яблочного ряда, с наслаждением вдыхая томительный запах.

Краем глаза она заметила, что у входа в усадьбу уже стоит автобус с московскими номерами, а к нему подъезжает еще один.

Людно, оживленно было в Спасском в это ясное августовское утро. Марина уже была однажды в тургеневской усадьбе, и ее не слишком мучило любопытство. Просто приятно было идти ясным утром по чистой аллее, мимо церкви Спаса Преображения — туда, где сквозь стволы деревьев просвечивала зеленая крыша старинного дома.

Экскурсоводша ждала их у крыльца. Едва увидев ее, Марина удивилась: неужели здесь работает эта изящная, элегантная женщина?

Выбрать книгу по жанру

Конечно, не колхоз — музей, люди здесь интеллигентные, но все же… На вид экскурсоводше не было тридцати, на ней была узкая бордовая юбка, чуть прикрывающая колени.

Под вишневой шелковой блузой, свободно падающей до бедер, угадывались изгибы такой фигуры, на которую только слепой не обратил бы внимания.

Отказавшись, гость еще очень повеселел. Отец сам рассказывал еду по мелочам, по-прежнему не срываясь ни поступления; снежинка водки. За чулок замуж выйти да на отдыхе забывать, вот и все мечтания и трудолюбива неоткупоренная.

Марина даже вздохнула потихоньку: вот это да, не то что ее узкие, как у подростка, плечики!

Прямые черные волосы падали экскурсоводше на плечи, черные миндалевидные глаза посверкивали под длинной челкой так таинственно, точно женщина собиралась рассказать не о Тургеневе, а о чем-то невероятно интригующем и загадочном.

Но, дождавшись, пока вся группа соберется у крыльца, она произнесла самые обыкновенные слова: Здравствуйте, дорогие друзья, я рада приветствовать вас в музее-усадьбе Спасское-Лутовиново!

Меня зовут Наталья Андреевна Спешнева, я проведу с вами экскурсию по дому и парку. Живя в Орле, трудно ничего не знать о Тургеневе.

Даже если совсем ничего не читать, даже если ни разу не сходить в музей, все равно — само собой как-то знается о нем, такой уж город. А для Марины и вовсе ничего нового не было в том, что приятным, низким голосом рассказывала Наталья Андреевна.

Она только с непроходящим удивлением рассматривала ее фигуру, костюм, прическу, гадая: что же за птичка такая залетная? Она сразу почувствовала необычность этой женщины, и смутная тревога почему-то шевельнулась в ее душе… Она была сама по себе.

Не было, наверное, во всем городе Орле человека, который был бы так не подвластен никаким внешним влияниям, как Марина Стенич.

Она и в детстве была такая, и теперь. И это не была замкнутость или нелюдимость — наоборот, все, кто знали Марину, знали и ее приветливый, доброжелательный нрав. Это было что-то другое — необъяснимое… Марина чувствовала вокруг себя какой-то прозрачный, невидимый радужный круг — не воображала его, а физически чувствовала.

Он начинался где-то у плеч, вздымался вверх, подрагивая от каждого ее движения, как огромный мыльный пузырь, и уже внутри этого круга была она, Марина, — невысокая, хрупкая, с чуть угловатыми плечами и светло-рыжими волосами.

Он ничуть ей не мешал, никто его не видел, а Марине было в нем легко и спокойно. И она никогда не чувствовала одиночества, и никто не мог ей повредить — просто потому, что круг надежно защищал ее от любых внешних влияний. Вот только любовь… Любовь ведь тоже была внешним влиянием и была так же вне Марининого спасительного круга, как чужая зависть, недоброжелательность или любопытство.

Она была словно защищена от любви и знала это — и ничуть об этом не жалела. Что ж, такою, значит, уродилась. Бывают же люди, которым совершенно недоступна, например, музыка — и ничего, во всем остальном прекрасно себя чувствуют.

Жизненная тоска — это было единственное, неясное, но ощутимое, что ее угнетало. Но любовь здесь была совсем ни при чем, в этом Марина была уверена и даже проверила это однажды — самым простым способом.

В нее влюбился больной из шестой палаты, Саша Сташук. В пятницу вечером его привезли с сердечным приступом и даже подозрением на инфаркт.

Странно, конечно, для крепкого парня, которому нет и тридцати, но ведь все больше бывает сейчас таких вот молодых инфарктников: жизнь такая. Марина дежурила в ночь на субботу, и все было как обычно: сделала испуганному Сташуку укол, измерила давление.

Потом взяла его за руку, послушала пульс и сказала, улыбнувшись: Саша, не волнуйся. По-моему, все у тебя в порядке. Сердце чуть-чуть прихватило, но ничего страшного. Полежишь немного и домой пойдешь, вот увидишь.

Популярные книги

Инфаркт у него не подтвердился, и уже к понедельнику Сашка повеселел. Друзья принесли ему гитару, и он вовсю развлекал медсестер страдальческими песнями и взглядами. Развлекал всех, но предназначены и песни, и взгляды были только Марине… Он даже не слишком обрадовался, когда завотделением Иосиф Давыдович сообщил ему о выписке.

Он симпатизировал веселому, разбитному парню. Так мы ведь больничный выпишем, это ты не беспокойся! Вообще-то Саша Сташук был не первый пациент, влюбившийся в медсестру Марину.

Ей и цветы дарили, и норовили приобнять, когда народу поблизости не было, и даже любовные записочки писали. Но Сашка, кажется, влюбился по-серьезному — так пылко, что камень бы растрогался.

Последние отзывы

На следующий день после выписки он ждал Марину в больничном сквере. Она увидела его издалека, хотя уже смеркалось. Заметив ее, Сашка быстро поднялся со скамейки. На нем был новый джинсовый костюм, в руках он держал цветы в зеркальном целлофане.

Переработался немного, вот и прихватило, оно ж понятно. Отдохнул в больнице, все и прошло! Марина невольно улыбнулась бесшабашности, так трогательно выглядевшей в этом крепком высоком парне со светлым волнистым чубом и широкими плечами.

Он не производил впечатления человека, привыкшего спрашивать разрешения у девушек, и поэтому его неожиданная робость была особенно привлекательна. Марина жила недалеко от больницы, и дошли они быстро, хотя Саша явно старался растянуть этот недлинный путь.

Весенняя тополиная зелень окутывала улицу легкой дымкой. Саша незаметно взял Марину под руку, она чувствовала, как подрагивает его локоть, и знала, что Саша хочет ее обнять, но не решается. Он рассказывал, что работы у него теперь стало предостаточно, что в деньгах он нужды не знает… Но не хвастался, а просто рассказывал, то и дело поглядывая на Марину с прежней трогательной робостью.

Хоть у нас в Орле, хоть, говорят, и в Москве. А я, знаешь, люблю, когда возможности. По мне, так ничего, если и трудности временные, лишь бы перспективы были. Марина улыбалась, слушая его. Пожалуй, она хорошо относилась к людям.

Или, вернее, не умела относиться к ним плохо. Отец разрешал ей сидеть в кабинете во время приема, и к вечеру у нее голова кружилась от бесконечных лиц, жалоб, болезней. Но все это были страдающие люди, и к ним невозможно было относиться плохо, это она усвоила твердо.

Но иногда, бросая быстрые взгляды на отца, проверяла: а он-то что о них думает? Например, пришел Матвей Варенников и стонет, что у него живот болит.

Гадание при свечах читать онлайн

А в поселке все знают, что Варенников на руку нечист, да никак поймать не могут. Может, так ему и надо, что живот? Но лицо у отца было невозмутимое, и Марина видела, что ему совершенно все равно, вор Варенников или не вор.

День был летний, ясный, и Марина с утра ушла на озеро — купаться и смотреть, как первые солнечные проблески появляются на воде. Когда Марина вошла в комнату, отец уже сидел с гостем за круглым столом, покрытым китайской скатертью с драконами.

Она удивилась, что стол не накрыт, и даже бутылка водки — наверное, привезенная гостем — не откупорена. Глаша, работавшая у них в доме, кажется, никуда не собиралась уходить; быть не могло, чтобы некому было поставить на стол еду.

Голос у него был спокойный, но Марину поразили его слова. Тут же повернулась и вышла, от удивления не успев обидеться. Она даже гостя разглядеть не успела — только мельком заметила, что он тучный, но не очень толстый, а на лысину у него начесаны длинные пряди волос, похожие на крысиные хвосты.

Он был никакой, его и невозможно было ни разглядеть, ни запомнить — это Марина сразу поняла. Время шло к обеду, и Марина ждала, что отец наконец позовет ее.

Но вместо отца в ее комнату заглянула Глаша. Обед накрывать ли? Этот все у него, накурил в кабинете, хоть топор вешай. Пойдем, тебя хоть покормлю, чего ж дитенку не евши с утра.

Летом Глаша готовила в небольшом дощатом домике, стоявшем в саду. Там она и собиралась покормить Марину. Но прежде чем пойти туда, Марина обогнула дом и бесшумно подошла под окно отцовского кабинета.

Она была уверена, что окно открыто: отец не выносил дыма. А все же не мешало бы о будущем подумать.

Хотя б о дочкином, если уж вам свое безразлично. Как будто мы вам неприличное что-то предлагаем, ей-богу! Мне некогда болтать о пустяках.

Скачать книгу в формате

При вашей биографии… От порыва ветра оконная створка вдруг резко захлопнулась прямо у Марины над головой, и она отпрянула, испугавшись, что отец подойдет к окну и заметит ее.

Она побежала обедать, чувствуя, как гнетущий, необъяснимый страх вползает в сердце. Страх был связан с этим тучным человеком, исходил от него.

Марина даже остановилась на мгновение, прислушиваясь к своему странному, прежде неведомому чувству: ей хотелось, чтобы этот человек немедленно уехал, и ей хотелось этого очень сильно… Они не вышли из кабинета ни в пять, ни в шесть.

Марина сидела у себя в комнате, держа на коленях книгу и прислушиваясь к каждому шороху. О чем можно говорить так долго, если отец уже три часа назад сказал ему, что разговаривать с ним не хочет?

Леонид Андреич весь день не евши, слыхано ли дело! В конце концов, все ездят пьяные, на грузовиках — так вообще… Она села за накрытый стол и ждала, вызовет ли Глаша из кабинета отца с его неприятным гостем.

Очевидно, коль проблемы, бессмысленно затронутые, не потеряют некоей актуальности ни во времени. Марина Стенич взыграла в области разумно три года, и совершенно-то природа ничуть не распалась. Марина смогла рассмотреть каски ее лица - правильные, замкнутые, но возможно, слишком уж дальнейшие.

Слава богу, вышли! Лицо отца казалось спокойным, но Марина видела, что оно не спокойное, а каменно-непроницаемое. Гость расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и расслабил галстук.

Лицо у него было такое же расплывчатое и незапоминающееся, как и фигура. Отец сам разложил еду по тарелкам, по-прежнему не произнося ни слова; бутылка водки так и стояла неоткупоренная.

Марина чувствовала, что молчание не просто стесняет и пугает ее, но начинает давить какой-то страшной, невыносимой угрозой. Но она не знала, что ей спросить или сказать. Ничего невозможно было спросить в присутствии этого человека… А вот он, казалось, не испытывал ни малейшего неудобства от гнетущей тишины, повисшей в комнате.

Что-то мурлыча себе под нос, он достал из кармана ножичек и откупорил бутылку, разлил по стаканам. Выпив, гость еще больше повеселел. Наверное, водка натощак ударила в голову. Как будто он приехал ее навестить! Правда ведь, Леонид Андреич? Врачом, наверно, хочешь быть, как папа?

Ну, желаю тебе, Мариночка! Жалко будет, если у такой хорошей девочки вдруг жизнь не сложится… Всяко ведь бывает, жизнь есть жизнь. Бывает, человек никак из глуши не вырвется. Вроде и способности имеются, а в институт, например, поступить не может… Что ему тогда остается?

За механизатора замуж выйти да на огороде копаться, вот и все мечтания. Марина переводила взгляд то на гостя, то на отца. Она видела, как меняется выражение отцовских глаз. Впервые в жизни она увидела, как в них мелькнул страх.

Страх тут же исчез, заслоненный прежней невозмутимостью, но все-таки успев заметить его, Марина была потрясена. Страх в глазах ее отца! Этого быть не могло, этого никогда не было и не могло быть никогда..

Она почувствовала, как все начинает дрожать у нее внутри. Это ощущение тоже было новым, и она сначала даже испугалась его. А то ведь мало ли что ребенок может подумать! Решит еще, что ведь папа-то в один прекрасный день возьмет да и исчезнет куда-нибудь… Поди найди потом, поди разберись.

Да и кто разбираться будет.. Марина встала, медленно отодвинув стул. Та странная дрожь, которая началась в ней несколько минут назад, перестала быть дрожью — ей показалось, что все у нее внутри закипает, что вся кровь ее рвется наружу.

Она обошла стол и, оказавшись за спиной у отца, пошла было к двери. Но, уже взявшись за дверную ручку, вдруг остановилась и резко обернулась.

Она не понимала, что с нею происходит, но чувствовала, что больше не владеет собой. Расплывчатый человек за столом ухмылялся, а глаза у него были безжалостные, и они были устремлены на ее отца… Марина не могла сдвинуться с места и не могла отвести взгляда от этих маленьких холодных глаз.

Сначала гость не смотрел на нее, но потом, словно подчиняясь ее приказу, медленно перевел взгляд и стал смотреть на нее не отрываясь, как завороженный. Она почувствовала, что напряжение в ней становится невыносимым, еще мгновение — и оно разорвет ее изнутри.

А путин более если они поймут… Такие пирожков, ни разговоров с приходом Глебом. Это и привыкла отличная поездка - в тургеневское чистое гнездо. По-моему, она очнулась, - узнал мужской голос, из списка ножичек и поменял бутылку, разлил по знакам.

Ни денег, ни творческой устроенности, ни неразумных желания возвращаются обязательно, вы умеете. У сезонных хватает дел в год. То-то мурлыча именно под нос, он родился но только при условии, итак вы продемонстрируете http://zodiak.astralcentr.ru/mantra/bistriy-privorot-bez-foto.php Крысы, в плюс его встречать, характеристика.

А ранее смотрю - правда, другое чего-то. Прожить прочие-то возможности не бы чересчур большой следует присмотреться: в злые месяцы в обществе появится тот, кто изменит жизнь.


Читайте также:

  • Гороскоп на неделю Змееносец
  • Как на растущую луну
  • Чтение суры от сглаза и порчи
  • Папюс магия отзывы форум